Стихи про регулировщика

Регулировщик — одна из самых узнаваемых фигур городского пейзажа, символ порядка и безопасности на дорогах. В эпоху светофоров и автоматизации его профессия приобрела особую поэтическую ценность: человек с жезлом, управляющий потоками машин взмахами рук, напоминает дирижёра городского оркестра. Поэты разных эпох находили в образе регулировщика метафоры власти над хаосом, одиночества среди толпы и ответственности за чужие жизни. Этот сборник объединяет стихотворения, где классические и современные поэтические традиции переплетаются с темой человека на перекрёстке — в прямом и переносном смысле.

Стоит он посреди дорог,
Где встретились четыре ветра,
И жезл взмывает, словно бог
Вершит судьбу автомобильным метром.

Взмах руки — и поток замрёт,
Другой — и хлынет вновь лавина,
Он управляет, он ведёт
Железный бал, как господин-вершина.
    

В жилете ярком, как маяк,
Стоит он в городской пучине,
Где каждый торопящийся зряк
Спешит к своей единой цели-льдине.

А он — один на всех путях,
Хранитель правил и движенья,
В его решительных руках
Судьба потока без сомненья.

Свистит, взмахнёт — и мир замрёт,
Покорный воле человечьей,
Пока он службу здесь несёт,
Не будет на дороге встречи роковой.
    

Среди машин, среди огней
Стоит он, словно островок,
И нет в округе из людей
Того, кто б так же был высок.

Взмах жезла — повиновенье,
Свисток — и тишина вокруг,
Но в этом грозном упоенье
Лишь долг, не власти вечный круг.
    

Танцует жезл в его руке,
Рисуя знаки в воздухе прозрачном,
И каждый жест — как на доске,
Чертёж движенья безупречно-зрячном.

То вправо шаг, то влево взгляд,
То руку поднял — стой, водитель!
И подчиняется парад
Машин его команде, как учитель.

Балет дорожный — вот его призванье,
Где он артист, хореограф, судья,
И в этом строгом начертанье
Порядок держится, дорог семья.
    

Как часовой на рубеже,
Стоит он в центре перепутья,
И в жёлто-чёрном он уже
Заметен, словно флаг распутья.

Свистит — и мир остановись!
Взмахнул — и двинулся поток,
Вся городская эта жизнь
Ему послушна, как щенок.
    

Он машет жезлом, как копьём,
Над морем металла и стали,
И кажется, что под крылом
Его все страхи вдруг отстали.

Поток машин — как океан,
Грозящий хаосом и бездной,
Но он, как опытный капитан,
Ведёт суда дорогой грезной.

Свисток пронзительный — сигнал,
Что путь свободен иль закрыт,
Он правила не нарушал,
Порядок вечный он хранит.
    

Не слышно слов, лишь свист да жест,
Но понимают все мгновенно,
Что он — хозяин этих мест,
Где правит жезл его нетленно.

Взмах правой — едь, взмах левой — стой,
И подчиняется машина,
Он управляет той толпой,
Что мчится вдаль без середины.
    

Стою я здесь, где мир спешит,
Где каждый занят своим делом,
А жезл мой говорит, кричит:
"Остановись! Живи ты смело!"

Но слышат ли меня они,
Те, кто несётся сквозь рассветы?
Иль я для них — лишь дни и дни
Помеха на пути к победе?

А может, в этом суть моя —
Хранить порядок средь движенья,
Чтоб не погибла вся семья
В безумном, страшном столкновенье.
    

Мороз трескучий, ветер злой,
А он стоит на перекрёстке,
И жезл сверкает над толпой,
Как меч в руках солдата стойком.

Метель заносит, холод жжёт,
Но он не отступает с места,
Пока его черёд идёт —
Он страж, он воин без протеста.
    

Огни зажглись, и город стих,
Но он всё так же на посту,
Среди машин, среди живых,
Хранящий строгую мечту.

Мечту о том, чтоб каждый цел
Добрался к дому, к свету, к дому,
Чтоб жезл его, как оберег,
Хранил всех путников знакомых.

Устал он, да, но держит строй,
Пока не кончится дежурство,
Регулировщик — часовой,
Дорожной совести искусство.
    

Регулировщик — фигура почти символическая: он стоит на перекрёстке времени, дорог и человеческих судеб. Его жесты строги и ясны, а тишина вокруг порой говорит громче сигналов и моторов. В стихах о регулировщике соединяются порядок и поэзия, городская динамика и внутренняя собранность. Это образ человека, который удерживает хаос в границах, не произнося ни слова. В этом сборнике регулировщик становится героем, знакомым каждому и в то же время почти мифологическим.

Он вышел рано — город ещё спал,
Асфальт дышал ночной прохладой.
И жезл, как белый вертикал,
Делил пути спокойным взглядом.

Машины ждали, не спеша,
Внимая знаку, а не слову.
Так начинается душа
Порядка — просто и сурово.

Он руку поднял — и поток застыл,
Как будто время притормозили.
Никто не спорил, не сигналил,
Все жесту этому служили.

В другом движении — разрешенье,
И город снова потечёт.
Так молчаливое решенье
Сильнее крика нас ведёт.

В его работе нет речей,
Но каждый понимает точно:
Порядок держится на ней —
На ясной строгости нарочно.

Фуражка, жезл и белый ремень,
Привычный знак среди дорог.
Он не герой газетных тем,
Но без него — сплошной поток.

Он держит город на весу,
Не повышая голоса.
И даже в плотную грозу
Его заметны небеса.

Когда ломается светофор,
И хаос близок, как беда,
Выходит он, как разговор,
Который слышен без труда.

Мгновенно улица ясней,
И каждый знает свой черёд.
Так город учится у ней —
У тишины, что нас ведёт.

Он не спешит и не кричит,
Он просто делает своё.
И этим жестом говорит
Гораздо больше, чем ружьё.

Часы идут, меняя свет,
А он стоит, не изменяясь.
В его движениях — ответ,
Как жить, дороге подчиняясь.

И каждый поворот руки
Спасает чьи-то пять минут.
Так на границе суеты
Его дежурство берегут.

Здесь сходятся чужие дни,
Маршруты, планы и заботы.
И он — хранитель тишины
Средь непрерывной круговерти.

Один спешит, другой устал,
Но жест один для всех равняет.
Регулировщик — как портал,
Где случай строгостью правит.

Не зная лиц и имён,
Он держит общий интерес.
Так незаметно, день за днём,
Он учит гордости без пьес.

Белый жезл на фоне дня —
Как знак простого равновесья.
Им останавливают меня,
Им разрешают путь без лести.

Он не для силы, не для страха,
А для согласия людей.
В нём нет ни крика, ни размаха —
Лишь ясность выверенных дней.

Пока меняются сигналы,
Пока гудит дневной поток,
Он стоит ровно, без усталых
И лишних, резких нот.

Его движения точны,
Как в партитуре дирижёра.
И подчиняются они
Не власти — логике простора.

Так рабочий час идёт,
Без громких слов и без наград.
Но город это всё поймёт,
Когда порядок будет рад.

Мороз рисует на стекле,
А он — на улице, как прежде.
И пар клубится на шарфе,
Но жест уверен и безбрежен.

Снег замедляет каждый путь,
Но не его решенье.
Он знает: важно не свернуть
С дороги уваженья.

Он говорит без языка,
И все его отлично слышат.
Рука, поднятая слегка,
О громче всякой фразы дышит.

Так возникает диалог
Между людьми и направленьем.
И в этом знаке — строгий слог
Гражданского согласья.

Никто не главный, не чужой,
Все равны перед движеньем.
И он стоит, храня покой,
Как символ общего решенья.

Смена подходит к концу едва,
А город всё ещё шумит.
Но в памяти его рука
Как чёткий, выверенный ритм.

Он растворится средь людей,
Сняв форму после долгих часов.
Но порядок улиц и путей
Останется без лишних слов.

В центре перекрёстка — он,
Как ось большого механизма.
Вокруг — движение времён,
Внутри — спокойная харизма.

Ему не нужно ускорять,
Он знает меру и границу.
И город учится стоять,
Чтобы потом вперёд стремиться.

Так сохраняется баланс
Между желаньем и законом.
Невзрачный, будничный аванс
Порядку, нужному всем домам.

Асфальт нагрелся, воздух плотен,
И город плавится слегка.
А он стоит на повороте,
Уверен, точен, без рывка.

Под солнцем жезл его блестит,
Как маяк среди движенья.
И даже зной не победит
Его спокойного терпенья.

В его работе нет случайных
И необдуманных шагов.
Он служит не приказу тайно,
А безопасности дорог.

Любой водитель — на виду,
И каждый жест ему понятен.
Так служба, строгая в быту,
Становится почти незримой.

Но стоит ей исчезнуть вдруг —
И станет ясно в тот же миг,
Насколько важен этот круг
Простых, но выверенных книг.

Пауза — тоже часть пути,
Он знает это без сомненья.
Уменье вовремя стопить —
Основа верного движенья.

И город, затаивший вдох,
Ждёт разрешающего знака.
Так пауза важней дорог,
Когда она без лишней драки.

Он между «можно» и «нельзя»,
Между спешащими мирами.
И эта тонкая стезя
Держится только на вниманье.

Ни шагу лишнего вперёд,
Ни жеста, брошенного мимо.
Так человек на линии живёт,
Почти незримо, но незаменимо.

И город платит тишиной
За этот труд без громкой славы.
За то, что путь всегда прямой
В пределах выверенной правды.

Фонари зажглись в окне,
Поток редеет понемногу.
Он всё ещё на стороне,
Где сходятся пути и сроки.

И в этом сумеречном свете
Его фигура — как черта,
Что разделяет суету
И аккуратность бытия.

Мы видим это каждый день
И потому не замечаем:
Как жест снимает груз проблем,
Как город медленно внимает.

Но стоит взгляду задержаться,
Понять становится легко:
Порядок может создаваться
Одним уверенным рукой.

Так в буднях, без фанфар и слов,
Рождается надёжность мира.
Из простых жестов, из основ,
Где человек важней кумира.

На нём — минуты и шаги,
Чужие планы и маршруты.
И потому его долги
Тяжелы, хоть и не надуты.

Он знает цену тишине
И силе точного решенья.
И эта ноша на спине —
Основа общего движенья.

Когда он уйдёт с перекрёстка,
Город не скажет «спасибо».
Но будет ехать ровно и просто,
Как будто всё так и было.

В этом и есть его след —
Невидимый, но постоянный.
Порядок, проживший день,
Становится нормой желанной.

Так тихо кончается труд,
Не требующий признанья.
Но улицы дальше живут
По его точному знанью.