Волк — один из самых противоречивых образов в мировой поэзии. С одной стороны, это символ свободы, силы и дикой природы, с другой — воплощение одиночества, суровости северных лесов и первобытной мощи. В русской литературной традиции волк появляется и как грозный хищник, и как благородный зверь, живущий по своим законам. Поэты разных эпох находили в волчьем образе отражение человеческих страстей: от жажды воли до тоски по свободе. Этот сборник объединяет стихотворения, где волк предстаёт в разных обличьях — от вожака стаи до одинокого странника, от лесного охотника до символа несломленного духа.
Список стихов
показать
Вожак седой стаи
Вожак идёт по снежному следу, За ним стая крадётся в тишине, Он чует ветром близкую беду, Но смело правит в лунном серебре. Года легли на гриву сединой, Но глаз горит всё тем же жарким светом, Он помнит каждый склон, овраг, отстой, И власть его хранима волчьим ветром. Когда луна взойдёт над головой, Он бросит клич — и отзовётся стая, Пусть шерсть седа, но дух всё тот же, злой, Вожак ведёт от края и до края.
Одинокий странник
Один бредёт он по лесной глуши, Не знает стаи, не зовёт собратьев, Лишь эхо ветра да молчанье тиши Сопровождают странника-скитальца. Ему не нужен тёплый волчий круг, Где в стае греются, делясь добычей, Он сам себе и недруг, и друг, Свободный зверь, чей путь необычен. Луна взойдёт — он взвоет в небеса, Но это вой не горести, не боли, А гордый гимн, где льётся голоса, Хвала одной, единственной, свободе.
Зимняя охота
Зима легла на ельник белым пухом, Волк крадётся меж стволов в ночи, Его следы читает чутким слухом Добыча, что дрожит средь тьмы в глуши. Снежинки вьются в воздухе морозном, Клыки оскалил хищник боевой, Рывок — и всё решилось в миге грозном, Закон суровый правит над тайгой. Не жалость движет волком на охоте, А голод, что терзает до костей, Природа учит жизни в этой квоте: Сильнейший прав среди лесных путей.
Волчья верность
Когда волчица ранена была, Он не ушёл, остался рядом с нею, Хоть стая звала вдаль, хоть ночь легла, Он грел её дыханьем и надеждой смелою. Три дня не ел, не пил, не спал совсем, Лизал ей раны, отгоняя воронов, Такая верность — редкость между тем, Когда в лесу царит закон суровый, новый. И вот она поднялась на ноги, Слабей, но всё же живы оба, Идут вдвоём сквозь снежные пороги, Волчья любовь — сильнее, чем свобода.
Лунный вой
Луна взошла над чёрной тьмой лесов, И волк запел свою ночную песню, В той песне слышен тысячи голосов Предков, что выли так же в поднебесье. Не страх в том вое, не тоска одна, А дикий зов свободы первобытной, Когда душа до края глубины полна И рвётся ввысь, как пламя необычной. Пусть люди в страхе затворяют дверь, Пусть собаки жмутся к очагам, Но волк поёт, он — вольный дикий зверь, И лунный свет — его ночным богам.
Волчьи законы
В стае волчьей правит свой закон, Не писаный, но крепче всех присяг, Кто слаб — тот выгнан, изгоняет он, Кто сильный — тот ведёт сквозь снег и мрак. Здесь каждый знает место и черту, И не посмеет младший лезть вперёд, Иначе ждёт суровую судьбу — Клыки вожака, что справедливость несёт. Но в этой жёсткости есть правды свет, Стая выживает лишь в согласье, Где каждый волк блюдёт свой уговор и обет, И общий долг важнее, чем несчастье.
Серый охотник
Серый призрак крадётся средь берёз, Глаза горят, как угольки в ночи, Он чует запах крови сквозь мороз, И шёпот леса слышит в тишине глухой. Неслышный шаг, стремительный прыжок, И вот добыча бьётся под клыками, Таков уж волчий древний рок — Быть хищником меж северных снегами. Не злобой движет серый зверь лесной, А инстинктом, что в крови пылает, Он — часть природы, дикой и простой, Где сильный слабого всегда терзает.
Волк и человек
Встречались взглядом человек и волк, Стоял охотник с ружьем заряженным, А зверь смотрел, не делая прыжок, Как будто понимал, что миг тот важен. Секунда длилась вечность, может быть, В глазах волчьих читалась воля к жизни, Но также гордость — не просить, не ныть, Принять свой жребий в этой серой тризне. Охотник опустил своё ружьё, Волк развернулся и исчез во мраке, Два мира встретились — и разошлось бытиё, Остался только след на снежной шкале.
Волчья колыбельная
В логове тёмном волчица поёт Щенкам своим негромкую песню, Ветер ночной за стеною ревёт, Но здесь тепло, уютно и тесно. Лижет детёнышей нежно она, Хоть в мире внешнем жестока и зла, Здесь материнская льётся волна Любви, что в сердце её рождена. Скоро они подрастут, встанут в ряд, Научатся выть, охотиться, биться, Но пока малыши рядом лежат, Мир кажется добрым под песню волчицы.
Старый волк
Старый волк уже не так быстёр, Клыки стерлись, слаб для дальних гонок, Стая ушла, оставив его вскорости, Таков закон среди лесных законов. Он не в обиде на судьбу свою, Прожил он жизнь достойно и по чести, Теперь встречает смерть в родном краю, Где молодым бежал когда-то с вестью. Луна взойдёт в последний раз для зверя, Он взвоет тихо в тёмные леса, Прощаясь с миром, закрывая двери, Уйдёт, как дым, в ночные небеса.
Белый волк
Средь северных снегов, где вьюга злится, Белый волк идёт, как снежный дух, Шерсть его бела, как зимняя денница, Глаза — осколки льда в мороз и стужу. Он словно призрак, что родился в стуже, Невидим на снегу, неуловим, Добыча не заметит, пока уже Клыки не впьются в горло роковым. Легенды ходят о нём средь племён, Что белый волк — посланец духов леса, Кто встретил — тот навек благословлён, А может, проклят этой встречей веской.
Волчий след
На свежем снегу отпечатан след, Четыре лапы, когти, мощь и сила, Прошёл здесь волк, оставив свой портрет, Природа всё запомнила и скрыла. По следу можно прочитать, как книгу, Куда он шёл, спешил ли, и один, Охотился иль просто вышел к стигу, Где воет ветер меж седых вершин. Но скоро снег засыплет все следы, Метель укроет белым покрывалом, И лишь в памяти останутся черты Того, кто здесь прошёл путём бывалым.
Волчья свобода
Свободен волк, как ветер в поле чистом, Не знает он ни клетки, ни цепей, Идёт, куда зовёт его инстинкт, По диким тропам северных степей. Ему не нужен тёплый хлев и корм, Что человек бросает псам ручным, Он сам добудет ужин в холод, шторм, И будет горд своим путём звериным. Пусть жизнь сурова, полна лишений, бед, Но каждый миг он волен выбирать, И в этом выборе — великий след Того, кем должен каждый зверь рождаться.
Последняя охота
Последний раз он выходит на след, Чуя, что силы покидают тело, Но гордость не позволит лечь в снег, Пока добыча не настигнута смело. Рывок последний — и олень повержен, Волк пьёт горячую живую кровь, Он победил, хоть сам уже измождён, Достоин смерти тот, кто жил в охоте вновь. Ложится рядом с добычей своей, Закрыв глаза под звёздным покрывалом, Так умирают волки средь полей — В бою до самого последнего удара.
Волчья память
В волчьей памяти хранятся тропы, Что предки бегали сквозь сотни лет, Здесь каждый камень, каждый куст и склоны Несут в себе далёкий древний след. Волчата учатся у старших в стае, Где водопой, где лучше делать дом, Традиция живая, не пустая, Передаётся из поколения в дом. И так веками память сохраняет Пути, законы, правила волков, Природа мудрость зверю посылает, Чтоб жить он мог без лишних слов.
