Стихи Тютчева про любовь

Любовная лирика Фёдора Ивановича Тютчева занимает особое место в русской поэзии XIX века, отражая глубину и драматизм чувств через призму личного опыта. В его стихотворениях любовь предстаёт как роковая сила, способная приносить одновременно блаженство и страдание, нежность и мучительную боль. Знаменитый «Денисьевский цикл», посвящённый Елене Денисьевой, раскрывает тему запретной страсти, противостоящей общественным устоям и ведущей к трагическому финалу. Поэт мастерски передаёт мимолётность счастья, чувство вины перед возлюбленной и благоговение перед красотой женской души. Его любовные стихотворения пронизаны философскими размышлениями о природе чувства, которое возвышает человека и одновременно несёт неизбежную расплату.

О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!

Давно ль, гордясь своей победой,
Ты говорил: она моя...
Год не прошел — спроси и сведай,
Что уцелело от нея?

Куда ланит девались розы,
Улыбка уст и блеск очей?
Всё опалили, выжгли слезы
Горячей влагою своей.

Ты помнишь ли, при вашей встрече,
При первой встрече роковой,
Её волшебны взоры, речи
И смех младенчески-живой?

И что ж теперь? И где всё это?
И долговечен ли был сон?
Увы, как северное лето,
Был мимолетен и ОН!

Судьбы ужасным приговором
Твоя любовь для ней была,
И незаслуженным позором
На жизнь её она легла!

Жизнь отреченья, жизнь страданья!
В её душевной глубине
Ей оставались вспоминанья...
Но изменили и оне.

И на земле ей дико стало,
Очарование ушло...
Толпа, нахлынув, в грязь втоптала
То, что в душе её цвело.

И что ж от долгого мученья,
Как пепл, сберечь ей удалось?
Боль злую, боль ожесточенья,
Боль без отрады и без слёз!

О, как убийственно мы любим!
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!..
    

Я встретил вас — и всё былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое —
И сердцу стало так тепло...

Как поздней осени порою
Бывают дни, бывает час,
Когда повеет вдруг весною
И что-то встрепенется в нас, —

Так, весь обвеян дуновеньем
Тех лет душевной полноты,
С давно забытым упоеньем
Смотрю на милые черты...

Как после вековой разлуки,
Гляжу на вас, как бы во сне, —
И вот — слышнее стали звуки,
Не умолкавшие во мне...

Тут не одно воспоминанье,
Тут жизнь заговорила вновь, —
И то же в вас очарованье,
И та ж в душе моей любовь!..
    

О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней...
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!

Полнеба обхватила тень,
Лишь там, на западе, бродит сиянье, —
Помедли, помедли, вечерний день,
Продлись, продлись, очарованье.

Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность...
О ты, последняя любовь!
Ты и блаженство и безнадёжность.
    

Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.

Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела —
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело...

О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..

Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени, —
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.
    

Любовь, любовь — гласит преданье —
Союз души с душой родной —
Их съединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье,
И... поединок роковой...

И чем одно из них нежнее
В борьбе неравной двух сердец,
Тем неизбежней и вернее,
Любя, страдая, грустно млея,
Оно изноет наконец...
    

Люблю глаза твои, мой друг,
С игрой их пламенно-чудесной,
Когда их приподымешь вдруг
И, словно молнией небесной,
Окинешь бегло целый круг...

Но есть сильней очарованья:
Глаза, потупленные ниц
В минуты страстного лобзанья,
И сквозь опущенных ресниц
Угрюмый, тусклый огнь желанья.
    

Весь день она лежала в забытьи,
И всю её уж тени покрывали.
Лил тёплый летний дождь — его струи
По листьям весело звучали.

И медленно опомнилась она,
И начала прислушиваться к шуму,
И долго слушала — увлечена,
Погружена в сознательную думу...

И вот, как бы беседуя с собой,
Сознательно она проговорила
(Я был при ней, убитый, но живой):
«О, как всё это я любила!»

Любила ты, и так, как ты, любить —
Нет, никому ещё не удавалось!
О Господи!.. и это пережить...
И сердце на клочки не разорвалось...
    

Не раз ты слышала признанье:
«Не стою я любви твоей».
Пускай мое она созданье —
Но как я беден перед ней...

Перед любовию твоею
Мне больно вспомнить о себе —
Стою, молчу, благоговею
И поклоняюся тебе...

Когда, что звали мы своим,
Навек от нас ушло в былое,
Мы сознаём, что не grievим,
Хотя и было нам родное.

Но ты, твоё существованье,
Твои живые чудеса —
В них целый мир очарованья —
В них бесконечны небеса.
    

В разлуке есть высокое значенье:
Как ни люби, хоть день один, хоть век,
Любовь есть сон, а сон — одно мгновенье,
И рано ль, поздно ль пробужденье,
А должен наконец проснуться человек...
    

Пламя рдеет, пламя пышет,
Искры брызжут и летят,
А на них прохлада дышит
И слезами их кропит —

Но, склоняяся ко влаге,
Как они к ней ни летят,
Неизменно в тёмной влаге
Огненной струёй горят.

Так души моей всегдашней
Тёмный, пламенный недуг —
Разгораясь от прекрасной
Страстью роковою — вдруг!

Ты не дышишь, не колышишь
Тихим тихим дыханием! —
Но и бездной, где лежишь,
Я живу лишь упованием...

Лишь одно я живо чую —
Ты со мной и вся во мне,
Что без тебя весь мир не мыслю —
Одинок в своём огне.
    

Я помню время золотое,
Я помню сердцу милый край.
День вечерел; мы были двое;
Внизу, в тени, шумел Дунай.

И на холму, там, где, белея,
Руина замков вдаль глядит,
Стояла ты, младая фея,
На мшистый опершись гранит,

Ногой младенческой касаясь
Обломков груды вековой;
И солнце медлило, прощаясь
С холмом, и замком, и тобой.

И ветер тихий мимолётом
Твоей одеждою играл
И с диких яблонь цвет за цветом
На плечи юные свевал.

Ты беззаботно вдаль глядела...
Край неба дымно гас в лучах;
День догорал; звучнее пела
Река в померкших берегах.

И ты с весёлостью беспечной
Счастливый провожала день;
И сладко жизни быстротечной
Над нами пролетала тень.
    

Ещё томлюсь тоской желаний,
Ещё стремлюсь к тебе душой —
И в сумраке воспоминаний
Твой образ предо мной...

Твой милый образ, незабвенный,
Он предо мной везде, всегда,
Недостижимый, неизменный,
Как ночью на небе звезда...
    

Когда на то нет божьего согласья,
Не торжествуй, земная добродетель!
Не обессилит, не умертвит страсти
Холодный взгляд, угрюмый твой свидетель.

Вотще ты ей напомнишь о позоре,
О том, что враг достигнул высшей цели —
Напрасны все слова, безгласен спор:
Что, что она?.. Душа её болела!

Она страдала и стыдилась муки,
Боролась с ней — и побеждённой пала...
Так мощных волн безумные набеги
Ломают вал береговой... Бывало.

Но кто из нас от века роковые
Законы отменить посмел греховно?
Дай Бог, чтоб наши строгие гордыни
Не стали нам судьбою наказанья!..
    

В часы, когда бывает
Так тяжко на груди,
И сердце изнывает,
И тьма лежит в груди, —

Я вспомню, как взглянула
Ты ясною душой,
Как радужно блеснула
Твоя любовь на мой...

Мне снова в жизнь и силы
Вливается волна —
Ты для меня — могилы
Надгробная весна!..
    

Есть и в моём страдальческом застое
Часы и дни ужасного затменья...
Но в сумраке душевного волненья
Я не забыл, что было нам с тобою.

Когда весь мир передо мной темнеет
И жизнь грозит обрушиться руиной —
Твой светлый взор, твой облик горний, длинный
Во тьме моей порой ещё белеет...

Ты не ушла, нет! В сердце неизменном
Горит твой лик, как в храме лампада —
И этот свет в скитании смиренном
Мне светит путь сквозь годы и преграды.