Стихи Иосифа Бродского про осень

Осень в поэзии Иосифа Бродского – это не просто время года, но и метафора увядания, памяти, и неизбежного движения времени. Его осенние мотивы пронизаны философской глубиной, часто окрашены в тона меланхолии и размышлений о бренности бытия. Бродский не стремится к живописному описанию природы, скорее использует осенний пейзаж как фон для своих экзистенциальных переживаний, для разговора о судьбе человека в мире. В его стихах осень предстает как время внутренней тишины, когда обостряется восприятие и приходит осознание ускользающей жизни. Это период переоценки ценностей и подготовки к зиме, как к символу окончательности.

Октябрь, как будто бы выцветший снимок,
в пыли занавешенных, низких квартир.
И дождь, что стучит, словно старый граммофон,
по крышам, по стеклам, по нервам, по жир.

Вчерашние листья, как письма чужие,
лежат у подъезда, небрежно комясь.
И мысли, как птицы, в тумане кружат,
не зная, куда им теперь податься, боясь.

А время течет, словно мутная речка,
унося за собой и надежду, и страх.
И осень молчит, словно старая кречетка,
в предчувствии зимних, холодных порах.
    

Листопад – это падение памяти,
о тех, кто ушел, и о тех, кто придет.
Шуршание листьев – как шепот заклятий,
о вечной печали, о вечном ничто.

И каждый листок – это чья-то история,
забытая кем-то, потерянная в днях.
Они кружат в вальсе, как тени былого,
и падают вниз, растворяясь в слезах.

А мы стоим рядом, молчим и глядим,
как осень стирает последние черты.
И чувствуем, как и мы, неминуемо,
приближаемся к вечной, холодной темноты.
    

Осенний вечер. Сумерки густеют.
В окне мерцает одинокий свет.
И мысли, как мотыльки, робеют,
в плену у тишины и долгих лет.

За окнами – дождь, и ветер завывает,
как будто бы кто-то зовет издалека.
И сердце тоскует, и тихо унывает,
в предчувствии зимнего, горького звонка.

А время идет, неумолимо, медленно,
оставляя на коже морщины и пыль.
И осень грустит, как дева несчастная,
о потерянной юности, о несбывшейся любви.
    

Над Мойкой туман, как простуженное горло,
и серые крыши, и мокрый гранит.
Осенний Питер – как старое полотно,
где каждый мазок – это чей-то визит.

Здесь помнят все лица, и каждый прохожий,
несет в себе тайну, и боль, и тоску.
И дождь барабанит по крышам, как вождь,
зовущий к раздумьям, к смирению, к краю.

А Нева течет, словно вечная река,
унося за собой и надежды, и сны.
И осень молчит, словно старая шкатулка,
полная тайн, и потерь, и весны.
    

Ржавчина на решетке, как память о прошлом,
и листья, опавшие, словно слова.
Осенний пейзаж – это вечное лото,
где каждый узор – это чья-то судьба.

И ветер играет с опавшими листьями,
как будто бы с призраками былых дней.
А мы стоим рядом, и смотрим с грустью,
на этот увядающий, тихий музей.

И чувствуем, как и мы, неминуемо,
приближаемся к вечной, холодной земле.
И осень грустит, словно старая скрипка,
о потерянной юности, о несбывшейся мечте.
    

Поздняя осень. Холод и пустота.
В садах замерли последние цветы.
И солнце садится, как будто бы та,
что видела мир, и не помнит черты.

И ветер гуляет по голым аллеям,
срывая последние листья с кустов.
А мы стоим рядом, и смотрим с печалью,
на этот увядающий, тихий покров.

И чувствуем, как и мы, неминуемо,
приближаемся к вечной, холодной ночи.
И осень молчит, словно старая книга,
полная тайн, и потерь, и пророчеств.
    

Осеннее окно, как взгляд в бесконечность,
где время застыло, и нет ни начала, ни конца.
И дождь барабанит по стеклам, как вечность,
напоминая о бренности, о грусти, о сердцах.

За окном – деревья, одетые в золото,
и небо, свинцовое, словно старый гранит.
И мысли текут, словно река, беззаботно,
о прошлом, о будущем, о том, что забыт.

А мы сидим рядом, и смотрим с надеждой,
на этот увядающий, тихий пейзаж.
И чувствуем, как и мы, неминуемо,
приближаемся к вечной, холодной страже.
    

Осенний мотив, как старая песня,
звучит в тишине, и в душе, и в окне.
Он полон тоски, и печали, и бездны,
и шепчет о том, что ушло вдаль, во мгле.

И листья кружатся, как ноты в партитуре,
создавая мелодию увяданья и сна.
А мы стоим рядом, и смотрим в натуре,
на этот увядающий, тихий весна.

И чувствуем, как и мы, неминуемо,
приближаемся к вечной, холодной судьбе.
И осень грустит, словно старая флейта,
о потерянной юности, о несбывшейся борьбе.
    

Осенний свет, как будто бы призрак,
скользит по земле, и в душе, и в окне.
Он полон печали, и грусти, и риска,
и шепчет о том, что ушло вдаль, во мгле.

И тени ложатся, как маски на лица,
скрывая эмоции, и боль, и тоску.
А мы стоим рядом, и смотрим с крутизной,
на этот увядающий, тихий луку.

И чувствуем, как и мы, неминуемо,
приближаемся к вечной, холодной тиши.
И осень молчит, словно старая лампа,
о потерянной юности, о несбывшейся души.
    

Осенний блюз, как старый саксофон,
играет в душе, и в окне, и в ночи.
Он полон тоски, и печали, и стон,
и шепчет о том, что ушло вдаль, в клочья.

И дождь барабанит по крышам, как ритм,
создавая мелодию увяданья и сна.
А мы стоим рядом, и смотрим с умилением,
на этот увядающий, тихий весна.

И чувствуем, как и мы, неминуемо,
приближаемся к вечной, холодной судьбе.
И осень грустит, словно старая гитара,
о потерянной юности, о несбывшейся борьбе.